Суд, принимая или отвергая заключение экспертизы в качестве надлежащего доказательства, должен мотивировать свое решение

Суды не удовлетворили иск пациента к больнице о компенсации вреда за некачественную медпомощь. По их мнению, экспертиза страховой компании не являлась надлежащим доказательством оказания некачественной медпомощи. Да и пациент не доказал вины больницы.

Верховный Суд отменил решения судов, как неправомерные: отказ от принятия заключения экспертизы в качестве надлежащего доказательства нужно мотивировать; и именно больница должна доказать отсутствие своей вины.

Суть дела

Гражданка В., инвалид 1 группы бессрочно, в мае 2014 году находилась в городской больнице на стационарном лечении. В больницу она поступила с жалобами на ограничение движения в правом коленном суставе, головные боли, слабость в правой ноге. Несмотря на просьбы женщины, дежурный врач не вызвал специалистов (травматолога и хирурга) для проведения ее осмотра.

После выписки из больницы состояние В. не улучшилось. В августе, после КТ, проведенного в другом медцентре, ей был поставлен диагноз: застарелый несросшийся перелом правой бедренной кости.

В. обратилась с жалобами на некачественную медпомощь, оказанную ей в больнице, в прокуратуру и Минздрав.

Росздравнадзор проверил документы медучреждения и выявил нарушения в оказании медпомощи. Целевая экспертиза качества медпомощи, проведенная страховой медицинской компанией по требованию прокурора, также нашла нарушения при оказании медпомощи В.: больница не провела необходимых диагностических исследований, которые требовались в данном случае.

В. обратилась с иском к больнице о взыскании компенсации морального вреда в размере 1,2 млн руб. в связи с оказанием некачественной медпомощи. Она пояснила, что некачественная медпомощь принесла ей физические и душевные страдания, что привело к ухудшению ее общего состояния, стрессу, депрессии, душевной боли из-за неправильного диагноза и назначенных препаратов.

Что решили суды?

Суд первой инстанции назначил судебно-медицинскую экспертизу.

Согласно заключению экспертизы:

  • обследование в больнице соответствовало поставленному В. диагнозу;
  • «неустановление перелома шейки правого бедра связано с объективной сложностью диагностики, поскольку истинный анамнез заболевания был выявлен после её выписки из стационара»;
  • в оказании медпомощи был допущен недостаток: запланированные при поступлении в больницу В. осмотры врача-хирурга не были проведены.
Экспертиза пришла к выводу, что нет оснований считать, что действия врачей сами по себе причинили вред здоровью пациентке.

Суд, ссылаясь на заключение экспертизы, пришел к выводу, что не установлено наличие причинно-следственной связи между действиями больницы и наступлением вреда, виновность ответчика в причинении физических и нравственных страданий истцу не подтверждена.

Суд отказал В. в удовлетворении исковых требований. Суд исходил из того, что истец должна была представить доказательства:

  • «возникновения осложнений после диагностирования ей перелома шейки бедра, влияющих на ухудшение состояния её здоровья в результате действий ответчика;
  • либо необоснованного изменения ответчиком объёма оказываемой медицинской помощи исходя из состояния её здоровья, повлекшего негативные последствия для её здоровья;
  • либо создающих угрозу ухудшения состояния здоровья или иные последствия, нарушающие личные неимущественные права истца».

Поскольку истец не доказала факт оказания ей ненадлежащей медпомощи, повлекшей причинение вреда ее здоровью, то и вина ответчика (больницы) не установлена.

Суд не принял заключение экспертизы, проведенной страховой медицинской компанией, в качестве надлежащего доказательства ввиду отсутствия сведений об экспертах и их квалификации.

Апелляция согласилась с этим решением. Апелляционный суд дополнительно отметил, что:

  • в жалобах В. не было симптомов, характерных для травмы бедренной кости. Именно поэтому врачи и не смогли поставить такой диагноз;
  • В. получила травму задолго до госпитализации. А в больницу она попала в связи с чрезвычайной ситуацией в районе (паводком) с учетом ее состояния здоровья из-за хронических заболеваний.

В. направила жалобу в Верховный Суд.

Что решил ВС?

ВС удовлетворил жалобу истца. Суд отметил:

  • По общему правилу, ответственность за причинение вреда возлагается на лицо, причинившее вред, если оно не докажет отсутствие своей вины (п.п. 1 и 2 ст.1064 ГК). Лицо, причинившее вред, освобождается от ответственности, если докажет, что вред причинен не по его вине. «Потерпевший представляет доказательства, подтверждающие факт наличия вреда (физических и нравственных страданий, если это вред моральный), а также доказательства того, что ответчик является причинителем вреда или лицом, в силу закона обязанным возместить вред»;
  • Судебные инстанции неправильно применили нормы материального права, возложив бремя доказывания вины ответчика на В. Поэтому, вывод судов о том, что В. не привела доказательств некачественного оказания ей медпомощи, нельзя признать правомерным.

ВС указал, что:

  • Судебные инстанции не дали оценки доводам истца о том, что если бы ей своевременно были проведены необходимые исследования и консультации хирурга и травматолога, поставлен диагноз и назначено лечение, то ей была бы оказана надлежащая медпомощь.
  • Судебные инстанции не выяснили, были ли предприняты лечащим врачом В. и больницей все необходимые и возможные меры для своевременного и квалифицированного обследования пациента по ее жалобам и для установления правильного диагноза, меры по определению и установлению симптомов имеющихся у истца травмы и заболеваний, правильно ли были организованы обследование пациента и лечебный процесс, имелась ли у больницы возможность оказать пациенту необходимую и своевременную помощь. Ведь именно на ответчике лежала обязанность доказывания своей невиновности в причинении вреда здоровью В. и также в причинении ей морального вреда.
  • Апелляционный суд привел противоречащий обстоятельствам довод о том, что В. при поступлении в больницу не сообщила о симптомах, характерных для перелома бедренной кости. Суд не принял во внимание состояние здоровья В., а также то, что она не обладает специальными знаниями в медицине, в частности, знаниями о характерных симптомах при переломе шейки бедра.
  • Суждение суда апелляционной инстанции об отсутствии вины больницы в неоказании В. надлежащей медицинской помощи со ссылкой на то, что травма была получена ею задолго до поступления в больницу, а само помещение её в больницу было связано с чрезвычайной ситуацией в регионе (паводком), не основано на требованиях норм материального права.
  • Судебные инстанции нарушили и требования процессуального закона. Свое решение они мотивировали выводами судебно-медицинской экспертизы, которая не подтвердила наличие причинно-следственной связи между действиями больницы и причинением вреда истцу. Однако, суды не дали правовой оценки тому, что в заключении экспертизы были указаны недостатки проведения медпомощи (отсутствие консультации хирурга);

«<...> при этом вопрос о том, была ли у сотрудников больницы возможность правильного определения диагноза в случае проведения всех необходимых исследований, предметом исследования в судебном заседании не являлся и на обсуждение сторон спора, в том числе в целях назначения дополнительной экспертизы, <...> судом не выносился»

  • Суды не приняли в качестве надлежащих доказательств акт экспертизы, проведенной страховой компанией, и акт внеплановой документарной проверки Росздравнадзора на основании того, что в этих документах отсутствуют сведения о составивших их лицах и их квалификации. Однако, в акте Росздравнадзора есть сведения о проводивших проверку лицах. Кроме того, для проведения экспертизы качества медпомощи страховыми компаниями привлекаются эксперты, включенные в территориальный реестр экспертов качества медицинской помощи. В реестре указывается идентификационный код эксперта. При проведении экспертизы качества медицинской помощи эксперту качества медицинской помощи предоставлено право на сохранение анонимности/конфиденциальности (абз. 3 п. 81 Порядка организации и проведения контроля объёмов, сроков, качества и условий предоставления медицинской помощи по обязательному медицинскому страхованию, утв. Приказом Федерального фонда обязательного медицинского страхования от 1 декабря 2010 г. № 230; в настоящее время - абз.3 п. 104 Порядка, утв. Приказом от 28 февраля 2019 г. № 36). Таким образом, эксперт качества медпомощи имеет право вместо своих ФИО в акте экспертизы указать свой идентификационный код. Суды должны были не просто отвергать данный акт экспертизы, а выяснить сведения об экспертах.

ВС отменил решения судов, направив дело на новое рассмотрение в суд первой инстанции.

 

Источник: определение ВС от 24 июня 2019 года № 74-КГ19-5

По теме:

Пациент получил компенсацию морального вреда за ошибочный диагноз

30.08.2019

Бесплатная консультация


Спасибо, мы скоро свяжемся с вами.

Заказать звонок

Спасибо, мы скоро свяжемся с вами.